«оставшиеся в живых находятся перед вами»: как сложилась судьба уцелевших в бою на 12-й погранзаставе в таджикистане

«Защищали конституционный строй»

Огромный вклад Россия внесла в урегулирование внутренней ситуации в Таджикистане. 25 мая 1993 года Москва и Душанбе подписали Договор о дружбе и взаимопомощи, Договор о сотрудничестве в военной области и несколько соглашений, которые регламентировали статус военнослужащих РФ.

По сути, российские войска выполняли в Таджикистане миротворческую миссию. Основу контингента РФ со штабом в Душанбе составляла 201-я Гатчинская мотострелковая дивизия, входившая в Среднеазиатский военный округ СССР, и авиационная группировка. Многие офицеры соединения имели за плечами опыт войны в Афганистане.

  • Бойцы разведподразделения 149-го мотострелкового полка (МСП) 201-й мотострелковой дивизии (МСД) ВС РФ во время тренировочных занятий на военной базе в Таджикистане
  • РИА Новости

Поддержку 201-й дивизии оказывала 15-я отдельная бригада специального назначения ГРУ. Подразделение входило в состав узбекских ВС, но состояло в основном из этнических русских. Военные разведчики выполняли наиболее сложные боевые операции и занимались обучением таджикской армии.

«Хотелось бы пояснить, чем мы в республике занимались и в чьих интересах действовали. Мы защищали конституционный строй Таджикистана… Думали в первую очередь о том, что матушке-России не нужен был этот бардак в регионе, где к власти рвались исламские фундаменталисты. Все, кто там воевал из гэрэушников, имели опыт Афганистана за плечами», — вспоминал генерал-майор Александр Чубаров, служивший в 15-й бригаде.

Также по теме


«12 атак за 12 часов»: как проходило сражение между бойцами 9-й роты и афганскими моджахедами

7 января 1988 года афганские моджахеды напали на группу советских десантников, которая закрепилась на высоте 3234. Этому эпизоду войны…

По словам офицера, русских военнослужащих местные жители называли миротворцами и «встречали как освободителей». Причиной такого расположения к спецназовцам и мотострелкам Чубаров объясняет резнёй, которую периодически устраивали обе стороны конфликта. Русские воспринимались ими как гаранты мирной жизни.

Ведущая роль России проявилась и в том, что в 1993 году министром обороны правительственных сил Таджикистана был назначен ветеран афганской кампании, полковник (позднее — генерал-майор) Александр Шишлянников.

«Я сам создал национальную армию на полигоне, в палатках. У нас не было вооружённых сил, у нас не было министра обороны, у нас не было генералов и офицеров. Мы попросили у другого государства более 200 офицеров. И среди них я выбрал полковника Шишлянникова, назначил министром обороны», — рассказал в октябре 2012 года президент Таджикистана Эмомали Рахмон во время встречи со своим российским коллегой Владимиром Путиным.

«Чадов уверяет, что играл меня»

— По этим событиям снят фильм «Тихая застава». Что вы думаете о нём?

— С режиссёром фильма Сергеем Маховиковым мы дружим. По большому счёту, с негласного благословения он его и снимал. Когда его собирались снимать другие люди и я увидел сценарий, то категорически отказался в нём участвовать. Сергей переписал его по тем событиям. И этот фильм не только про 12-ю заставу. В канву сценария вплели реальные исторические факты, но Сергей объединил их в одну историю. В фильме сошлись три разных случая. Но в целом вся работа сделана исторически очень правильно.

Кадр из фильма «Тихая застава». Режиссёр Сергей Маховиков YoTube

Актёр Андрей Чадов уверяет, что играл меня. Но он даже внешне чем-то похож на начальника заставы, на Михаила Майбороду. И я ему сказал: «Конечно, ты его играл, с той харизмой, которая была у него».

Есть ещё сериал «Застава», там тоже есть эпизод об этом бое. Из их съёмочной группы я ни с кем не общался. Но там очень много таких интересных фактов, которые даже для меня были шоком, потому что о них никто не мог знать, кроме меня и Михаила Майбороды.

— Хотела бы уточнить про параллельные истории. То есть события, которые показаны в фильме, — реальные. Но в жизни они не были связаны в один узел?

— Да, они происходили в разных местах и в разное время существовали независимо друг от друга. Но, действительно, была такая история с женой офицера, которую похитили душманы.

— А Евланов? Мне кажется, что актёр, который играет Сергея Евланова, очень похож на реального героя.

— Был такой замечательный человек, режиссёр Сергей Говорухин. Мы с ним познакомились в 1995-м после его ранения в Чечне, когда ему ампутировали ногу. Он сказал мне тогда очень правильные слова: «Правдивый фильм о войне может быть только документальным».

Но даже документальный фильм — это всё равно вопрос подачи: что показано, какой закадровый текст. Одно и то же событие можно по-разному преподносить и комментировать, показать в разных ракурсах.

Сергею Евланову я обязан жизнью. И я этого не скрываю. Хотя он от этого отнекивается.

— Как сложилась его судьба? Он ведь второй, кто был награждён званием Героя России, из тех, кто остался в живых.

— Сергей Евланов уехал на родину. Сейчас он живёт в Екатеринбурге, возглавляет фонд имени 25 героев 12-й заставы. Работает с детьми, создаёт отряды юных пограничников, работает на наше будущее. Сам занимается спортом, привлекает детей к занятиям боксом, рукопашным боем. У него уже несколько тысяч детей в этом фонде.

Братья Михаил и Иван Майборода на 12-й заставе YoTube

— Вы когда-нибудь собирались вместе — все, кто вышел из боя?

— Нет, только после награждения. На 20-летие человек восемь собралось, в Липецк приезжали. И всё. Потому что очень многие не хотят об этом вспоминать. У некоторых пытались взять интервью или даже просто переговорить с ними о тех событиях, чтобы что-то рассказали, — многие просто наотрез отказываются. Так же, как и Иван Майборода (брат начальника погранзаставы, который находился на её территории и наравне со всеми героически проявил себя в том бою. — RT).

Когда я приезжал к Ваньке, мы садились и он начинал заниматься стратегией, тактикой, как воевать надо, как не надо. И всё время: война, война, война… И он на этой войне так и остался. Она его, к сожалению, всё-таки забрала.

— Почему Михаил тогда взял его к себе на заставу? Он хотел, чтобы младший брат был под присмотром?

— И да и нет. С одной стороны, потому что Ване нужно было идти служить в казахскую армию. И Михаил решил, что лучше он будет служить в российских войсках. Тогда был актуальный вопрос: какой Родине присягать? Второе — чтобы действительно под присмотром. У Вани был сложный характер. Были и вредные привычки. Но на заставе он полноценно нёс службу. И то, что он вышел из того боя, — это, наверное, тоже Божий промысел для родителей: один сын погиб, второй присутствовал при этом и не посрамил фамилию, воевал наравне со всеми. Поэтому оба награждены одинаковыми наградами.

Выполняя свой долг

В 1992—1993 годах таджикская оппозиция потерпела несколько ощутимых поражений, не получив ожидаемого объёма помощи из-за рубежа. 5 апреля 1994 года в Москве стартовал первый раунд переговоров между правительством и мятежниками (Объединённой таджикской оппозицией, ОТО).

Однако таджикско-афганская граница оставалась крайне напряжённым участком. В 1998—2005 годах боевики предприняли несколько крупных, но безуспешных попыток перебраться в Таджикистан. Тесное взаимодействие пограничники осуществляли с органами госбезопасности Таджикистана и Агентством по контролю за наркотиками.

  • Вооруженный межклановый конфликт в Таджикистане между сторонниками центральной власти и различными группировками в лице Объединенной таджикской оппозиции (1992-1997). Пленные.
  • РИА Новости

В 1992—2005 годах на таджикско-афганской границе произошли более 500 боестолкновений и 1,6 тыс. попыток прорыва. Выполняя свой долг, погиб 161 пограничник, российские солдаты уничтожили около 3 тыс. боевиков и наркоконтрабандистов. В общей сложности было изъято свыше 30 тонн наркотических веществ, в том числе 11 тонн героина. 

В 2005 году Владимир Путин распорядился вывести пограничную группировку с территории Таджикистана. Контроль над границей был передан таджикским силовикам. Однако Россия сохранила своё военное присутствие в республике — на боевом дежурстве по-прежнему находится 201-я дивизия в составе около 7 тыс. военнослужащих.

Также по теме


«Общее понимание вызовов и угроз»: в Таджикистане завершились антитеррористические учения ОДКБ

Войска ОДКБ завершили запланированный на 2017 год цикл учений. На финальном этапе манёвров под названием «Боевое братство» более пяти…

На сегодняшний день в рамках ежегодных учений подразделения России, Белоруссии, Армении, Казахстана и Киргизии отрабатывают переброску на таджикско-афганскую границу. Коллективные силы оперативного реагирования ОДКБ, насчитывающие более 22 тыс. человек, в любой момент готовы прийти на помощь Душанбе.

В беседе с RT руководитель Ассоциации приграничного сотрудничества военный эксперт Александр Собянин отметил, что Россия действовала в Таджикистане в соответствии с собственными национальными интересами, так как стабильность в республике — залог безопасности Центральной Азии и самой России.

«Таджикистан прошёл страшное испытание гражданской войной и едва избежал вторжения со стороны афганских боевиков. Без помощи Москвы и военного присутствия России светский режим в Душанбе обречён. Так было в 1992 году. И, к сожалению, не смогу сказать, что ситуация кардинально изменилась», — подчеркнул Собянин.

«В ружье!»

Атака началась около четырех часов утра и оказалась бы совершенно неожиданной, если бы несшие службу дозорные не заметили подбирающегося врага. После этого застава была поднята по команде «В ружье!», а боевики открыли плотный огонь с господствующих высот. Прежде всего они уничтожили главную огневую силу заставы — боевую машину пехоты, а потом перенесли огонь на строения и бежавших занимать свои позиции пограничников.

Руины зданий 12-й заставы Московского погранотряда, оставшиеся после нападения боевиков 13 июля 1993 года

Одним из первых погиб командир заставы старший лейтенант Михаил Майборода, которому тремя днями ранее исполнилось 25 лет. Он оказался ближе всех к станковому гранатомету, стоявшему у входа на заставу, и открыл из него огонь по боевикам. Те быстро забросали офицера гранатами, тяжело ранив его. Старший лейтенант только успел сообщить по рации своему заместителю, лейтенанту Андрею Мерзликину, что передает ему командование, как получил второй осколок в поясницу, который и стал смертельным.

Отражать атаки боевиков пограничникам пришлось в дыму и пламени: первыми выстрелами реактивных снарядов из гранатометов и снятых с вертолетов пусковых установок были подожжены практически все постройки заставы. Хуже всего оказалось то, что нападавшие сумели оттеснить защитников заставы от склада боеприпасов: пришлось отбиваться только тем, что было в подсумках и магазинах. В итоге на прорыв к идущей на подмогу резервной группе оставшиеся в живых пограничники пошли, пополнив свой боезапас из последнего цинка с патронами, который хранился под кроватью у лейтенанта Мерзликина и который ценой собственного ранения вытащил из уже горящего дома офицерского состава пограничник Мирбако Додокалонов. Как признавался потом Андрей Мерзликин, «если бы не он, нам определенно был бы кирдык. Распределили все поровну. Позже, когда уже вышли, я подсчитал — на каждого осталось по семь патронов».

Рядовой Иван Филькин (третий слева в верхнем ряду) среди товарищей по 12-й заставе. Получивший несколько десятков пулевых ранений, он до последнего защищал свой участок обороны. Посмертно удостоен звания Героя России

Команда «Отходим!» прозвучала на исходе одиннадцатого часа боя. Прикрывать товарищей вызвались несколько тяжелораненых пограничников — и выполнили задачу ценой своих жизней. К этому времени резервная группа только-только сумела уничтожить охранявших заминированный участок дороги душманов, снять мины и двинуться в сторону 12-й заставы. На подходе к ней они и встретились с отошедшими пограничниками.

В полседьмого вечера резерв Московского погранотряда вошел в кишлак Саригор, а в десять минут девятого, подавив сопротивление душманов минометным и танковым огнем, занял и руины 12-й пограничной заставы. То, что увидели там пограничники, ужаснуло даже бывалых бойцов. Захватив заставу, моджахеды принялись добивать раненых и издеваться над телами погибших. Так, тяжелораненому кинологу сержанту Владимиру Елизарову отрезали голову и бросили в вольер к его подопечным, а у его мертвых товарищей срезали кожу и выкололи глаза…

Первый памятник защитникам 12-й заставы, поставленный на ее руинах пограничниками Московского погранотряда, середина 1990-х годов

Последствия трагедии 12-й погранзаставы

После боя на 12-й пограничной заставе отправили в отставку командующего пограничными войсками Владимира Шляхтина, министр безопасности Виктор Баранников получил выговор за плохую организацию работы. Позже, 18 июля 1993 года, его отправили в отставку – возможно, это связано с событиями на афганско-таджикской границе.

После нападения моджахедов, застава была разрушена. Ее восстановили, но выше в горах. 1 ноября 1993 года погранзаставе присвоили звание «имени 25 героев».
За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, указом президента страны рядовому Сергею Борину (посмертно), рядовому Игорю Филькину (посмертно), сержанту Сергею Евланову, сержанту Владимиру Елизарову (посмертно), сержанту Сергею Сущенко (посмертно) и лейтенанту Андрею Мерзликину было присвоено звание Героя Российской Федерации. Еще 29 пограничников Московского пограничного отряда были награждены орденом «За личное мужество», а 17 бойцов удостоились медалей «За отвагу».

Бури Каримов в книге «Стон времен» описывая этой бой, написал следующее: «ночная вылазка моджахедов на 12-ю заставу преследовала конкретные цели, и они были достигнуты». По мнению Каримова, боевики хотели, чтобы Россия пересмотрела свое отношение к оппозиционным силам в Таджикистане. Изначально страна поддерживала существующий режим и не желала признавать переселенцев и беженцев. События 13 июня 1993 года поменяли отношение России к происходящему, и 14 июля глава МИД Андрей Козырев «выразил готовность к защите русскоязычного населения Таджикистана».

«Я не всегда верю людям, которые начинают рассказывать, как что-то повлияло на них коренным образом»

— Отставки в руководстве после тех событий — командующего Погранвойсками РФ Владимира Шляхтина и министра безопасности Виктора Баранникова — что они значили? То, что можно было избежать этих потерь, что была признана их ошибка?

— Трудно сказать, ошибка это была, не ошибка. Тут скорее совокупность всех факторов, которые сыграли тогда злополучную роль. Была выгородка вокруг заставы, но она не работала, и басмачи об этом знали. С учётом радиоперехвата была информация, что идёт нападение на 10-ю или на 11-ю заставы. Поэтому резерв изначально выдвинулся туда. Когда уже поняли, что это ошибка, и попытались связаться с нами, проводная связь была обрезана.

Сыграл свою роль и фактор удалённости: ближайшая к нам 13-я застава — в 25 км. 11-я застава вроде бы рядом, но там 42 км и двое суток пути по горам. И накануне этих событий приходили боевики, встречались с разведчиками. Уверили, что они будут защищать нас от ваххабитов. Кто-то поверил, кто-то нет.

— Где похоронены погибшие? На месте, где была застава, сейчас есть памятник.

— Все похоронены по месту жительства. А на том месте поставили памятник в соответствии с приказом министра безопасности о присвоении заставе почётного наименования «25 героев».

Владимир Петров / YoTube

— Как ваша судьба сложилась после того боя?

— Не знаю, как ответить. Я продолжил служить. Служу до сих пор, до недавнего времени — в органах госбезопасности. Сказать, как бой повлиял? Наверное, любой из нас хотел бы, чтобы такого не повторилось. Для меня это нерадостное событие.

— Вам в бою пришлось взять на себя ответственность за большое количество людей. Вы стали иначе смотреть на какие-то вещи?

— Мне тогда было 24 года. Вы знаете, мне очень повезло с родителями. Мне было бы тяжело быть другим по характеру, потому что мама была учителем в той же школе, в которой я учился. И ей сразу рассказывали про все мои проказы.

Я не всегда верю людям, которые начинают рассказывать, как что-то повлияло на них коренным образом, сломало. Я считаю таких людей слабохарактерными. Конечно, это событие как-то повлияло на меня, оно не могло пройти бесследно. Но я же закончил военное училище, и нас всех готовили к службе.

Я морально готовился к тому, что может быть такая ситуация, когда или будем убивать мы, или будут убивать нас. Внутри, конечно, что-то остаётся. Но чтобы кардинально что-то изменилось — нет. Каким был, таким и остался.

— Вы остались там же, в Таджикистане, или вас сразу перевели на другое место службы?

— Я очень хотел остаться, но в силу семейных обстоятельств не смог: мама и папа — инвалиды I группы. Поэтому я перевёлся в территориальные органы безопасности. Отучился в Нижнем Новгороде, в нашем специальном заведении. Потом дальше так и служил.

Был страшный бой…

На месте боевых действий был проведен митинг, на котором вспомнили о событиях того страшного дня…

Как рассказывают очевидцы, нападение на заставу произошло в 4 часа утра.  Наряд пограничников, расположенный на юго-восточной окраине опорного пункта заставы, обнаружил моджахедов, которые карабкались по склонам. Была дана команда «В ружье!».

— Мы были как на ладони. Мы сразу стали прикрывать своих сослуживцев от вражеского огня, но патроны заканчивались, как и вода… Я отслужил всего лишь два месяца, а одиннадцать наших ребят должны были на следующий день демобилизоваться и уехать на родину, в Россию, но все погибли здесь. Я никогда не смогу забыть этот  день, — говорит он. 

По словам генерал-майора в отставке, в 1993 году старшего офицера разведки погранвойск Джаббора Хамидова, перед началом нападения противник в первую очередь отрезал связь заставы с внешним миром.

— Через три часа боя противник начал просачиваться на заставу, рассекая круговую оборону пограничников, — рассказывает полковник в отставке Валерий Коченов, приехавший ради этого события из Воронежа. — Бой с 7 часов утра принял характер очагового противоборства.

Управление заставой принял на себя  заместитель Майбороды — лейтенант Андрей Мерзликин.

По словам очевидцев, после длительного боя бойцы 12-й заставы стали отступать. Их отступление прикрывали таджикские пограничники с заставы «Порвар». В эвакуации раненых и оказании первой медицинской помощи участвовало и местное население Порвара и Сари-гора.

Из пояснительной записки начальника 117-го пограничного отряда о боестолкновениях в районе 12-й погз Московского пограничного отряда:

«…В ходе завязавшейся перестрелки была подбита боевая машина пехоты, поврежден СПГ-9, тяжело ранен начальник пограничной заставы лейтенант М. Майборода, погибли и ранены несколько пограничников. …В результате разрывов произошло возгорание казармы и других помещений заставы.

В 7.40 с 13-й погз в район пограничной заставы вышел резерв Московского пограничного отряда подполковника В. Масюка в составе: 105 человек от пограничного отряда, 12 человек от КНБ РТ, 1 танк Т-72 и 1 БМП от КНБ РТ , 2 БМП от 149-го МСП 201-й МСД. Колонна подошла в 9.25 к подступам заставы, где была обстреляна. Несмотря на нанесение авиационных ракетных ударов (с 8.00 до 11.30), противник вел интенсивный огонь по резерву пограничного отряда и не дал возможности разминировать дорогу и продвинуться к 12-й заставе…

В 18.30 резерв пограничного отряда и бронегруппа 201-й МСД заняли кишлак Сари Гор. В дальнейшем, продвигаясь под огнем противника, в 20.10 заняли 12-ю заставу.

Непрерывный бой на заставе продолжался более 11 часов. В результате боестолкновения погибло 25 пограничников. В итоге оставшиеся в живых 18 пограничников с боем пробились из окружения…».

Asia-Plus, архивное фото

Яма в горах

Уже после героической обороны 12-й заставы командование Московского погранотряда в своей пояснительной записке сделает вывод, что главной целью удара боевиков было «создание плацдарма на участках 11-й и 12-й погранзастав для дальнейшего крупномасштабного наступления на Кулябском направлении». Если бы эта цель была достигнута, так называемое «правительство Республики Таджикистан в изгнании» получило бы возможность практически напрямую влиять на ситуацию в стране, что означало бы очередной виток эскалации гражданской войны и почти наверняка гибель множества представителей русской общины, все еще остававшейся в стране. Так что по большому счету за спиной у пограничников 12-й заставы стояли не просто граждане независимого Таджикистана, а прежде всего их соотечественники.

Выбор 12-й заставы в качестве объекта главного и самого сильного удара со стороны душманов диктовался простым тактическим соображением: она была самой уязвимой. Застава имела собственное имя — она называлась «Саригор», по имени расположенного рядом кишлака. Это название переводится как «яма в горах» и очень точно описывает место дислокации заставы. Оно представляло собой площадку, расположенную в месте слияния нескольких горных троп, спускающихся с окрестных хребтов, и было совершенно открыто для обстрела сверху, с господствующих высот. Именно этим и воспользовались боевики, которые в ночь на 13 июля 1993 года скрытно подошли к заставе и приготовились к атаке. Понимая, что с первыми же выстрелами на подмогу пограничникам 12-й будет брошен резерв Московского погранотряда, душманы заминировали единственную проходимую для бронетехники дорогу и расставили вдоль нее несколько снайперских и пулеметных огневых точек, чтобы как можно дольше задерживать идущих на помощь заставе.

Тяжелораненый сержант Сергей Сущенко остался прикрывать отход товарищей и погиб. Посмертно удостоен звания Героя России

Этот замысел, к сожалению, моджахедам полностью удался: резервная группа отряда, бросившаяся на помощь атакованной заставе, потратила почти восемь часов на то, чтобы подойти к осажденным. К этому времени из 47 человек личного состава, которые приняли бой (два офицера, два сверхсрочника и 43 солдата и сержанта, в том числе трое бойцов 201-й дивизии — экипаж приданной БМП-2), в живых осталось всего 22 пограничника.

Начало боя

Утром 13 июня, в 4 часа утра, отряд пограничников, который располагался на юго-восточной стороне опорного пункта заставы, зафиксировал группу моджахедов. Они карабкались по склонам. Солдаты 12-ой заставы приготовились к бою после команды «В ружье!». Моджахеды поняли, что внезапного нападения не получится, и с криками «Аллах Акбар!» начали палить из всего оружия, которое у них было – и безоткатных орудий, и минометов, и гранатомётов, стрелкового оружия. Солдаты были «как на ладони», и начали прикрывать друг друга, защищая высоту. Моджахеды смогли уничтожить один российский гранатомёт и подбить БМП, а также тяжело ранить начальника 12-ой погранзаставы, старшего лейтенанта Михаила Майбороду. Первые полтора часа боя не было даже связи, чтобы сообщить о случившемся, но пограничники не оставляли своих позиций.

Даже после первых потерь пограничники продолжали упорно сопротивляться, отражать атаки моджахедов. Но силы были неравны – 48 российских пограничников против 250 вооруженных моджахедов. От постоянного огня загорелись постройки заставы.

Российские пограничники несли человеческие потери. Сергей Борин, пулеметчик, вел бой до тех пор, пока в него не попала граната. Другой пулеметчик, Игорь Филькин, вел пулеметный бой с тремя ранениями. На его теле после окончания боя обнаружили несколько десятков пулевых отверстий, и он, также как и Борин, погиб от разорвавшейся гранаты. 3 бойца на БМП из 201-ой мотострелковой дивизии погибли одновременно.

«Одна из первых акций Хаттаба»

— Есть две версии, почему начался бой на 12-й заставе. Одна — возмездие моджахедов. Другая — прорыв. Что это было на самом деле?

— Акция возмездия подразумевает наказание людей, которые причинили вред государству или сделали что-то плохое. Мы на Афганистан не нападали. Во-первых, мы спокойно сидели у себя, пусть уже и в развалившемся Советском Союзе, но всё-таки в нашем государстве. Во-вторых, в Таджикистане шла гражданская война. Третье — нападали регулярные части афганской армии, 55-й дивизии Кази Кабира.

— Цель этих акций — заставить вас уйти оттуда?

— Да. 1993-й — год, когда стало понятно, что Советский Союз окончательно развалился, все республики были уже самостоятельные, и все пытались утвердиться. В Таджикистане шла гражданская война, война за власть.

Естественно, погранвойска мешали тогда не только укрепиться оппозиционерам, салафитам, которые хотели прийти к власти вместо Рахмонова, но и сдерживали транзитный поток наркотиков через Таджикистан в Россию и дальше на Запад. Когда не удавалось пройти наших пограничников, делались такие выпады, чтобы вынудить российское государство принять решение о выводе войск. Это был государственный терроризм, по большому счёту.

— Можно ли считать, что для нас это была вторая афганская война?

— Нет. Я думаю, это совсем другое. Мы были там так же, как сейчас в Сирии: по просьбе и по соглашению с правительством Таджикистана, защищали границы, внешние границы СНГ. Это не было ни в коей мере продолжением тех событий. Это всё-таки в большей степени гражданская война, борьба за то, кто придёт к власти: кулябский Рахмонов или оппозиция. И борьба за продолжение наркотрафика, который потом там и образовался, и по сегодняшний момент действует — с ещё большим размахом.

— Зачем нам это было нужно? Это было миротворчество? Мы имели какие-то обязательства перед Рахмоновым? Или это была попытка защитить русских?

Для нас, как бы это высоко ни звучало, это всё-таки была охрана внешних рубежей. Потому что на тот момент внутренние границы со странами бывшего Союза ещё не были обустроены. И говорить в такой ситуации об их полноценной охране пока было нельзя. Поэтому основная наша задача стояла — сдержать натиск извне.

Всё, что потом мы получили в Чечне, — это результаты того противостояния в какой-то степени. Не получилось там — перекинулись в Чечню. Тот же Хаттаб. Наша застава — это его первая пробная акция против российских войск.

— То есть Хаттаб командовал одной из групп, напавших на заставу?

— По крайней мере, из тех документов, которые были собраны нашей разведкой (и я их читал), это одна из первых самостоятельных акций Хаттаба.

«Были и трусость, и предательство»

— Кто служил на заставе?

— Большая часть — это ребята, которые пришли дослуживать на границу, десантники из Германии.

— Были какие-то знаки, что могут быть нападения? Помимо того, что сама обстановка говорила об этом?

— Были вещи, которые можно отнести к разряду мистических. У нас было помещение контрольной радиостанции, где жили две гюрзы. А я, так как был заместителем начальника заставы по боевой подготовке, заведовал складом вооружения, у меня там жила кобра, которую я подкармливал разведённым сухим молоком. За два дня до боя все змеи сбежали. Крысы тоже все сбежали. Все животные ушли. Но это если про мистику.

Мы понимали, что когда все вокруг провоевали и нас одних оставили, то нужно ждать неприятностей. Тем более что хуже нас расположение было, наверное, только на 16-й заставе, которую потом всё-таки секвестировали. В феврале 1993-го там тоже был бой.

Череда принимаемых решений некоторых руководителей привела к тому, что заставу практически уничтожили. Накануне, 11-го или 12-го, нас заставили перенести боеприпасы на склад.

— Это был приказ?

— Да, это был приказ. Запрет на выход нарядов на подступы к заставе. Была команда организовывать их непосредственно на территории самой заставы, а не высылать на вероятные пути подхода боевиков к заставе. Не буду говорить, как бы развивались события, если бы наряды были на путях и мы были бы лучше подготовлены, это сослагательное наклонение.

Когда мы только заметили боевиков, вся застава полностью вышла в опорный пункт, совмещённый с городком заставы, заняла оборону и приняла бой. Мы были морально готовы, хотя, возможно, не ожидали, что на нас попрёт столько народу.

Там, на заставе, были и трусость, и предательство некоторых бойцов. И, к большому моему сожалению, эти люди всё равно были награждены медалями «За отвагу», хотя тогда сбежали с оружием и боеприпасами.

— Сколько таких человек было?

— Достаточно.

— А та группа, с которой вы вышли, — это все, кто выжил в бою?

— Нет. С нами выходили и те, кто выжил в бою, и те, кто смалодушничал. Выходили и те ребята, которые были тяжело ранены. А на следующий день вышли ещё шесть человек, среди которых тоже были и настоящие бойцы, и трусы.

Лейтенант Андрей Мерзликин рапортует начальнику 117-го Московского погранотряда подполковнику Василию Масюку 1tv.ru

— Были те, кто остался на заставе?

— Там два человека остались. Один, Аминов, был тяжело ранен. Вынести не было шансов. Мы его потихонечку прикрыли, там было тяжелейшее ранение в живот и в руку. Я взял грех на себя. На следующий день мы его нашли живым.

— А начальник заставы, Михаил Майборода, почему ему не дали Героя? Это не связано с тем, что он погиб в самом начале боя?

— Я могу только предположить. Кто-то в этой ситуации должен был оказаться крайним. Мне так кажется, сделали Мишу крайним.

То, что застава столько продержалась, столько провоевала, что была готова, — это его заслуга. Пусть не так готова, как хотелось бы, но была. Михаил погиб через 20—25 минут. Вообще, на уничтожение такой заставы, как наша, даётся 30 минут. Мы умудрились больше продержаться. Так что, я думаю, дело не в этом. Например, наш общий с Михаилом друг, Дмитрий Разумовский, одним из первых погиб в Беслане, вызвал огонь боевиков на себя. И ему дали Героя посмертно.